Москва, 12 февраля — ИА Время Пресс. В публичных дискуссиях об «утечке компетенций», развернувшихся в ряде СМИ, прослеживается один и тот же мотив: уехавших предпринимателей нередко представляют не просто как частных лиц, а как носителей некоего утраченного для страны опыта. Их высказывания подаются как экспертные, а оценки — как единственно верные. При этом за скобками часто остается принципиальный вопрос: подведен ли итог собственной профессиональной траектории человека, позволяющего себе столь категоричные суждения?

О границе между публичной критикой и профессиональной ответственностью

Поводом вернуться к этому вопросу стала аудиозапись с высказываниями девелопера Алексея Семеняченко, выдержки из которой опубликовало издание Газета.Ru. В интервью русскоязычному СМИ в Испании он рассуждает о бизнесе в России и за рубежом, утверждая, что успешное развитие компаний в российской юрисдикции якобы возможно лишь при коррупционных механизмах, а решение о начале СВО Семеняченко называет одной из крупнейших стратегических ошибок последних десятилетий. Более того, личную позицию он расширяет до обобщений, заявляя, что, по его мнению, такую точку зрения разделяет «большинство» россиян.

Отдельного внимания заслуживает риторический прием, при котором частное мнение подается как голос большинства. Такие формулировки, прозвучавшие в аудиозаписи, переводят разговор из плоскости личного взгляда в зону публичной ответственности.

Ключевая проблема здесь не в самом факте критики. Она в статусе говорящего. Алексей Семеняченко — не сторонний наблюдатель и не завершивший свою профессиональную траекторию в России предприниматель с российским гражданством. Значительная часть проектов, с которыми он публично ассоциировался в нашей стране, так и не была доведена до результата в заявленном виде. Объекты не введены, инициативы остались на уровне концепций, итог не подведен.

Изображение от freepik

В инфраструктурных отраслях подобная незавершенность имеет принципиальное значение. Девелопмент — это не пространство интерпретаций и не жанр мнений. Это сфера конкретных обязательств, сроков и результатов. Здесь нельзя одновременно оставлять за собой незакрытые проекты и выступать с позиции человека, который уже «вышел из системы» и потому свободен в оценках.

Еще раз подчеркнем, что речь идет о человеке, не разрывавшем окончательно связи со страной — ни профессиональные, ни институциональные. В такой конфигурации жесткие политические вердикты, произносимые из-за границы, выглядят как попытка совместить несовместимое — сохранить опору на прошлое и одновременно вынести ему обвинительный приговор.

Поэтому ключевой вопрос в этой истории — не о свободе слова и не о праве на несогласие. Он о другом: имеют ли вес слова, за которыми не стоит закрытый профессиональный результат. Пока этот результат отсутствует, разговор об «утечке компетенций» в случае с Семеняченко превращается в удобную форму ухода от ответственности — за проекты, за обязательства, за собственные слова.

Позиция Семеняченко выглядит двойственной: он хочет встроиться в европейскую повестку с резкой критикой России и ее руководства — и при этом сохранить для себя пути отступления и связи с системой, которая дала старт, ресурсы и статус.

Кто-то борется за свою страну, перестраивает экономику России, кто-то жертвует последние деньги на поддержку армии и добровольцев, а кто-то как «жирный кот» живет и делает бизнес там, где теплее, нет войны, безопасно и говорит о преимуществах европейской государственной системы, видимо, в целях скорейшего удовлетворения просьбы дать вместо постоянного вида на жительство уже постоянное гражданство. В этой ситуации вопрос меры и ответственности за сказанное встает особенно остро.